Конспект лекции Даши Че

14 декабря в Минске прошла публичная лекция терформера, организатора «Телаборатории» для ЛГБТК-людей в Санкт-Петербурге Даши Че. Как с помощью телесных практик можно бороться с дискриминацией и что такое «квир» — подробнее в конспекте лекции. А самое интересное обнаружилось в дискуссиях с залом!

Свою лекцию Даша Че начинает с демонстрации карты России, разукрашенной в цвета радуги:

— Это большая надежда, но и большая утопия. Метафора объединения всех идентичностей, которые не включены в социальную политику России и других восточно-европейских стран. Нас много, но наши голоса не слышны.

О чем еще говорила Даша Че?

…о Телаборатории

– Телаборатория — это танцевально-театральные практики для ЛГБТК-людей. Наши занятия проходят по 3 часа, 2 группы в неделю. Длительность программы 2—2,5 месяца. Есть домашние задания, группа во «ВКонтакте», какие-то «внеклассные» мероприятия.

Работаем с техниками йоги, цигуна и других практик. Также мы импровизитруем — я даю очень много инструментов, которые люди используют для создания каких-то композиций.

Я работаю по принципу того, что я  эксперт, и даю какие-то знания, но все остальные люди — тоже эксперты. Они эксперты своих тел. Благодаря этому люди возвращают себе автономию: ведь только они знают, что лучше для их тел.

Один из важных принципов моей работы — люди могут не выполнять задания, которые их не устраивают, могут уйти из упражнения в любой момент. Вместо этого можно полежать на диване, попить чай или даже поспать. Все это приветствуется. В Телаборатории важен не результат, а практика и сам процесс.

Начинаем занятия с круга, где люди говорят о том, как себя чувствуют, нужно ли им особое внимание. Многие практики построены на том, чтобы начать получать удовольствие от своего тела. Используем практики телесной эмпатии: когда мы вместе двигаемся, то раскрываемся по-новому, появляется новое поле общего сочувствия.

Телаборатория — явление для России уникальное. До нас в стране были только группы поддержки, где люди просто рассказывали о своем опыте. Однако травмированное тело в этом разговоре никак не участвует. Поэтому так важно подключить тело в проживание личных историй.

…об инклюзивности

— Мне бы хотелось поговорить об инклюзивности — я веду практики среди ЛГБТК-людей, среди нас также есть люди с разными физическими и ментальными возможностями.

Недавно у меня был разговор с одним преподавателем танцев в Санкт-Петербурге. Мы обсуждали, что транс-людям сложно ходить на занятия по хореографии, потому что они себя некомфортно чувствуют. Преподаватель сказал, что он, конечно, не против транс-людей на уроках, однако и им нужно делать какую-то работу. Как минимум подойти к педагогу и рассказать о своих дополнительных потребностях. Сам же преподаватель не хочет делать первый шаг.

Я долго думал на эту тему: кто же должен делать первый шаг? К примеру, на своих занятиях я использую бейджи с именами, местоимениями, чтобы снять гендерную тревожность. Чтобы человеку не нужно было подходить к наставнику и объяснять: «Обращайтесь ко мне «он». Чтобы все в группе изначально четко понимали, как общаться друг с другом.

Наверное, созданию более теплой обстановки помогло бы, если бы танцевальные пространства писали в объявлениях, что они приглашают на занятия людей в разных выражениях гендера. Тогда на занятия могли бы прийти те, кто внутренне сомневается, примут ли их в этом месте.

Конечно, иклюзивность — довольно затратная штука. И добиться ее непросто: нужно сделать лишний шаг, который, возможно, будет ошибочным.

Если есть какая-то проблемная тема, она будет неприятна для всей группы. Если педагог пытается обращаться к человеку правильно, он все равно может чувствовать себя неловко. Так появляется мнение, что лучше вообще ничего не делать, чтобы не привлекать лишнее внимание к «ненормативному» гостю.

Если мы говорим об инклюзивности не только гендерной, но и физической, то инфраструктура многих пространств не предусмотрена для людей на колясках.

Когда мы организовывали Телабораторию в прошлом году, то искали пространство, которое было бы доступно для колясочников, но не нашли такого. В этом году к нам на занятия ходит незрячий человек с собакой-поводырем. Нам несколько раз отказывали в аренде помещения из-за этой собаки, хотя по федеральному закону о защите прав инвалидов собака-поводырь может присутствовать в любых публичных местах.

…о гендере и его проявлениях

— Гендер присутствует везде, во всех наших практиках, в том числе и в телесных. Хотя очень часто представители пространства, уверяют, что их пространство гендерно-нейтральное или агендерное. Мне кажется, что это не так. Люди приходят в пространство со своими социальными практиками, с паттернами, в которых участвовали долгое время. И они не могут так просто от них отказаться.

Поэтому для меня важно выяснять, как в нас проявляется гендер — например, как мы сидим, какие жесты используем, во что верим, как думаем о себе.

Я также занимаюсь перфомансом. В течение позапрошлого года я изучала маскулинность в телах нецисгендерных мужчин. Вместе со своей танцевальной партнершей Морган работала над двумя персонажами — Ярославом и Рикки. Персонажи взаимодействовали, у них были отношения.  Мы проводили несколько мастер-классов по теме маскулиности. Все это в итоге вылилось в перфоманс.

…о квир

— Квир для меня не только гендерная идентичность, это инструмент, который мы используем, чтобы разбавить доминантный дискурс или статус-кво, статус цис-гетеронормативности. Когда я говорю о квир в обучении или образовании, я говорю о феминистских практиках, феминистском подходе, о практике освобождения белл хукс. Словом, о практиках, где обучение является активизмом. Где сама институция — возможность задать вопросы, возможность создавать мир, в котором мы хотим жить. Квир для меня — это еще и создание новых видов взаимодействия, создание нового поля, где мы можем ставить под вопрос систему, которую нам навязывают из вне.

Важна практика присвоения своего тела себе. Потому что тела транс-людей очень часто объективируются. На них смотрят, как на монстров. А свое тело надо называть и чувствовать, любить его таким, какое оно есть.

…о нормативной идентичности

— Так как мир очень нормативен, у человека отстраивается нормативная идентичность, а со временем она корректируется в зависимости от индивидуальных предпочтений. Как правило, это происходит, когда есть определенные точки сопротивления. Если речь идет о сексуальности, то, когда человек чувствует, что он не вписывается в гетеро, он начинает думать о других вариациях.

Но это может проявляться и в других категориях. Вписываетесь ли вы в «норму», если все ваше окружение выходит замуж в 20 лет, а вам вроде как не хочется? Каждый человек проходит в своей жизни этапы, когда он оказывается за пределами той или иной нормы. Тогда приходится разрушать существующую идентичность ради того, чтобы создать новую. Но это из-за того, что вырасти в ненормативном мире невозможно. Давайте поробуем пофантазировать про квир-утопию, когда изначально нет нормативного мира… Получится мир, в котором есть свобода выбора и каждый человек несет ответственность за свой выбор.

Да, сложно такое сейчас даже представить. Но есть ведь примеры того, как мир менялся. Например, в Средневековье жизнь женщины была предрешена изначально: лет в 12 ее выдавали замуж, не интересуясь мнением невесты относительно избранника. Дальше она рожала детей. В лучшем случае доживала до 30, но успевала застать собственных внуков. А мужчина был обречен продолжать дело своего отца. В 21-м веке у человека уже спрашивают: «А кем ты будешь? По какому пути ты пойдешь?». С одной стороны, это большой груз ответственности, когда ты сам отвечаешь за свою судьбу и никто за тебя ничего не решает. Но с другой,  есть возможность самостоятельно построить свою жизнь. Или поменять ее 5 раз, если что-то не нравится. Возможно, постепенно норма изменится и в отношении гендера, сексуальности. У нас ведь есть практика пользоваться своей свободой в позитивном ключе.

…о квир-утопии

— Квир-утопия — благостное состояние, когда все идентичности признаются равными. Я думаю, она в принципе невозможна, но стремиться к ней надо. Понятие квир существует до тех пор, пока существует понятие норма. Квир существует за счет того, что люди противопоставляют себя той самой норме. Мы стремимся убрать нормы и рамки, которые дискриминируют других людей. Должны быть разные гендерные идентичности, но не должно быть иерархии между ними.

Настала пора для вопросов из зала.

Для меня квир бесконечная работа над собой, рефлексия действий: «Что и почему я делаю? Что вокруг меня происходит?» Нужна ли эта осознанность на самом деле?

— На занятиях мы часто повторяем паттерны, в которых мы выросли, которые мы принесли из вне. Потому что обычно мы находимся в этих паттернах, но не ощущаем этого. Осознанность для меня важна, чтобы понимать, почему я делаю тот или иной выбор. Она нужна, чтобы знать: всегда можно выбрать что-то еще. Да, можно быть в одной практике до конца жизни, если она вполне устраивает. Но если нет, можно выбрать другую — это же всего лишь одна из практик.

Как создать безопасное пространство внутри группы? Ведь люди бывают разные. Очень сложно избежать присутствия токсичных личностей, которые будут распространять свою токсичность на всех присутствующих.

— На занятиях Телаборатории мы проговариваем правила инклюзивности, озвучиваем существующие ограничения и рамки, чтобы люди не использовали сексистких, расистких, гомофобных и других дискриминационных высказываний. Если человек хочет произнести хейт-спич, мы просим его выйти. Он может вернуться, когда успокоится и будет готов общаться не на языке ненависти. Хотя конфликты на занятиях случаются. Мне кажется, любое пространство не свободно от этого.

Как вести себя с человеком, который находится в состоянии тревоги или депрессии? Он нарушает правила, но видно, что в данный момент нуждается в помощи.

— Существует практика взаимоподдержки. Мы говорим людям: «Если вы видите, что человеку рядом плохо и чувствуете в себе ресурсы помочь ему, — помогите». В прошлом году у нас был транс-парень, который всегда участвовал в первой части занятия, а после ему становилось нехорошо. Он просто лежал на диване, а к нему подходили другие участники и проводили с ним остаток времени. После занятий мы с ним обсуждали, что происходит, почему он продолжает ходить к нам. Оказалось, что для него было важно просто присутствовать в нашем пространстве. У него было слишком много травм, он не мог полноценно работать со своим телом и в какой-то момент испытывал потребность «выключиться».

Я не заканчиваю занятие, когда оно заканчивается, — обязательно общаюсь с участниками, у которых были проблемы. Однако проговариваем мы и то, что ответственность за свое состояние лежит на человеке, поэтому именно он должен себя регулировать. На занятиях мы допускаем различные чувства — усталость, злость, раздражение — все это имеет место быть. Это необходимо, чтобы люди чувствовали себя свободными. Мне кажется, это помогает сглаживать некоторые углы, потому что участники не копят негатив в себе. Если случается конфликт, останавливаем занятие и разбираемся с причинами возникновения сложной ситуации. Это требует больших ресурсов и уймы времени. Но это единственная возможность продолжать делать пространство инклюзивным и собирать людей с разными идентичностями.

Сейчас мы работаем с психологами ЛГБТК-инициативы «Выход». Возможно, у меня будет супервизорская помощь и я буду разбирать случаи, которые происходят в группе, с психологами вне группы.

Какая ваша мотивация работать над этим проектом?

— Эта практика важна для меня, потому что я очень многому учусь, пока веду занятия. Разбираюсь со своими желаниями и конфликтами. Мне важно проводить занятия в России, хотя последние годы я живу в США. Когда я начинала заниматься проектом, мне хотелось соединить две свои идентичности — американскую и русскую.

Что происходит с теми, кто прошел 2,5-месячную программу?

— Кто-то считает, что получил необходимые инструменты самозаботы и не приходит больше на занятия. Многие возвращаются снова и снова, чтобы продолжить лечение свободой. Сейчас группа, которую мы собрали, на 50% состоит из тех, кто ходил в прошлом году, остальные — новички. Есть люди, которые стали организовывать свои собственные практики. Меня это радует.

3
дек
Юлия Василюк
Ненулевой отсчет: эстафета женского движения в Беларуси
17
окт
Юрий Таубкин
Художник, архитектор и дизайнер Юрий Таубкин — о городе, его архитектуре и будущем. 
23
июл
Юлия Василюк
Координаторка Национальной гендерной платформы Галина Скороход — о гендерных вопросах в политике.
19
июл
Юлия Василюк
Как меняется жизнь после появления гендерной чувствительности? Как гендерная чувствительность может помочь в бизнесе?
4
июл
Александра Савинич
О чем боятся писать редакции, почему не хотят нести ответственность за свои слова и как общество может менять медиа 
6
мая
Вольга Шпарага, Сяргей Шабохін
На вокладцы фота фрагмента экспазіцыі «Styk // Стык»​. 
31
мар
Активист_ки, журналист_ки и правозащитни_цы, которые работают в негосударственной сфере, часто готовы к обыскам, изъятиям техники и досмотрам на границе с технической точки зрения — шифруют технику, ставят пароли.
20
фев
Какие мифы о «женском» и «мужском» различии бытуют в обществе и есть ли у них научное обоснование?
28
дек
#Дамаудобнаявбыту
26
дек
Что действительно угрожает традиционным ценностям, если говорить про семью, гендер и сексуальность? И какие именно ценности считать «традиционными»?
15
ноя
Ирина Жеребкина доктор философских наук, профессор Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина Рецензия на книгу Ольги Шпараги «Сообщество-после-Холокоста: на пути к обществу инклюзии» (Минск: Медисонт, серия «ECLAB books», 2018)

Страницы