Какая она — правильная феминистка?

Текст: Александра Савинич

В небольшой аудитории собралось около 40 человек: многие сидят на стульях, а тем, кому не хватило места, предложили подоконники. Все эти люди собрались в ECLAB, чтобы поговорить о личном опыте и солидарности. А еще, чтобы обсудить насущный вопрос: почему мы все так любим себя стигматизировать? И как перестать это делать?

Толчком для дискуссии стал проект Ани Карпенко и Антонины Стебур — #Дамаудобнаявбыту.

— Наш проект возник внутри художественного поля, — делится Аня Карпенко, — нам очень нравится делать проекты, связанные с современным искусством и идеей сообщества и взаимодействия. И проект Дамаудобнаявбыту лежит как раз на границе художественного и социального поля.

Первая часть проекта связана с краудфандиговой кампанией и принтами, которые сделали художница Лиза Капчикова и дизайнер Андрей Стебурако. Принты состоят из двух серий: первая — набор портретов великих женщин Беларуси, которые по тем или иным причинам не включены в исторический дискурс. Причем показательной для всех стала история Елены Аладовой, без которой просто не было бы Национального художественного музея. Оказалось, что никто толком и не знал, как много она сделала для Национального художественного музея.

А вторая серия принтов — просто статистика, взятая из открытых источников. Но после нашего опубличивания она стала очень обсуждаемой.

Вторая и не менее важная часть проекта — флэшмоб, который направлен на социальное взаимодействие. Пару месяцев назад его быстро подхватили пользователи соцсетей: теперь люди активно публикуют личные истории под хэштегом #дамаудобнаявбыту, рассказывая о своем опыте столкновения с гендерной дискриминацией.

 

Почему женщины мирятся с оскорблениями?

Основными спикерками дискуссии выступили: Наста Базар (активистка, феминистка), Лена Огорелышева (исследовательница, руководительница концентрации «Гендерные исследования» в ECLAB), Наста Захарэвіч (журналістка, блогерка на «Радыё Свабода»).

Лена Огорелышева: В ряде исследований говорится, что всему виной социализация. Когда человек воспитывается в обществе, он или она усваивает характерные для общества образцы поведения. Например, часто девочек учат, что покровительственное обращение – это забота, за что всегда нужно быть милой и благодарной, ведь ты же девочка. Возникают и другие стереотипы: девочка должна быть скромной, не активной, не агрессивной, заботливой, тихой, красивой. А дальше — больше.

Если затронуть тему харассмента — приставаний на работе, насилия в отношениях, нарушение личного пространства, то здесь срабатывает тот же паттерн поведения — девочка должна молчать и стыдиться того, что с ней происходит. 

Но сейчас есть много проектов, связанных с опубличиванием этих стереотипов, и Дамаудобнаявбыту не исключение. Почему проект так популярен? Потому что независимо от прожитых лет, тема дискриминации «болит» всегда. 

Почему важно об это рассказывать? Чем больше сопротивление, тем больше женщин видит пример — можно не молчать, а отстаивать свои права и голос. И это новые паттерны: женщины переучиваются реагировать на оскорбления и насилие. 

Наста Базар: Причем «виной» всем этим изменениям стала доступность знаний. Если сравнить нас с нашими родителями или бабушками и дедушками, у нас больше доступа к исследованиям, книгам, статистике. И чем более сознательными мы становимся, тем быстрее можем понять — что-то здесь не так. Отсюда и рост сопротивления.

Почему женщины не поддерживают сопротивление или выступают против него? Потому что это небезопасно, а безопасность — одна из базовых потребностей. Люди, причисленные к маленькой группе, например, состоящей из 20 человек, чувствуют себя более уязвимо, чем те, кто входит в группу из 2 000 человек. И я прекрасно понимаю тех женщин, которые не поддерживают движение.

Лена Огорелышева: Хотя это может работать по-другому: тебе кажется, что ты один или одна. Но когда ты присоединяешься к группе, то видишь — таких как ты много, просто они боятся.

«Я не павінна жыць, мяне трэба забіць»​

Наста Захарэвіч: Мой вопыт якраз пра бяспеку. Калі я толькі прыйшла на «Радыё Свабода» расказваць пра тое, як гэта — быць згвалтаванай, у мой бок было шмат негатыву. Пісалі рознае, прычым гэта былі не проста словы. Казалі і пра тое, што мяне мала гвалцілі, што я не павінна жыць, мяне трэба забіць. 

Спачатку гэта вельмі страшна. Скажы мне хто раней, да чаго прывядзе мой блог, я, мабыць, і не пачынала б. І я абсалютна разумею тых, хто маўчыць і не хоча казать пра гэта. Але ў гэтым ёсць і пазытыўны вопыт: усе разумныя трындзець толькі ў інтэрнеце. І я не адчуваю актывізм у Беларусі фізічна небяспечным. Так, псіхалагічна некамфортна, але за ўвесь час маёй працы частка троляў адсеялася, а негатыўных каментаў усе менш. 

Таму я лічу, што калі нехта хоча займацца актывізмам, трэба знайсці баланс: каб была магчымасць дзесьці пажартаваць з сябе, а дзесьці ўвайсці ў нейкі замес. 

Наста Базар: В моей жизни активизм проклевывался постепенно. Потому что любой системе свойственно себя защищать, и система патриархата не исключение. За 5 лет своего брака я тщательно изучала, как быть правильной женщиной, как нужно мотивировать своего мужчину. В общем, все то, что сейчас у меня стоит поперек горла. 

Но было и много признаков, что я иду не туда, например, я набрала 47 кг. Которые, кстати, после развода ушли сами. Думаю, это про защиту и страх. А два года назад я попала на гендерно-образовательный курс в Литве. И моя жизнь изменилась.

После второго модуля, который был посвящен насилию, я задалась вопросом: почему у меня длинные некрашеные волосы и почему после рождения детей я сняла пирсинг? И Остапа понесло. Были выбритые виски, потом голубая прядь — я чувствовала себя революционеркой. А дальше — голубые волосы, дреды и короткая стрижка.

Гендерный курс меня отогрел: за долгое время я впервые попала в компанию женщин от 25 до 35 лет, у которых не было детей и они не состояли в отношениях. И в этом ничего страшного не было: оказалось, что у нас одинаковые потребности, и мы можем друг другу помогать. И до меня дошло: яму между рожавшими и нерожавшими тоже вырыли искусственно.

Сегодня мы до сих пор вместе с этими женщинами: делаем совместные проекты, поддерживаем друг друга и дружим. И мне хочется, чтобы больше беларусских женщин посещалі такие лагеря с погружением.

«У медыя-прастору я ўвайшла як разгубленая дзяўчына на мяжы суіцыду»

Наста Захарэвіч: У медыя-прастору я ўвайшла не як журналістка, а як разгубленая дзяўчына на мяжы суіцыду, якая калісьці перажыла сэксуальны гвалт. Але я проста больш не магла з гэтым жыць. І пытання ўжо не стаяла: я проста напісала лісты ў розныя медыя, дзе казала, што гатова расказваць сваю гісторыю. У мяне не было маральных ваганняў: тут альбо нешта рабіць, альбо выйсці ў вакно.

А потым я прыняла для сябе важнае рашэнне: буду пісаць, пакуль магу, пакуль ёсць пляцоўкі і пакуль хапае сіл. Бо гэта больш нікім не робіцца на шырокія массы. Мне не хочацца быць адзінокай лямпачкай у цёмным пакоі. Трэба ўздымаць жаночыя пытанні, гэта павінна быць нормай.

Лена Огорелышева: А у меня никогда не было опасений или страха. И если говорить о феминизме и гендерных идеях, то мой главный вопрос — поиск себя. Когда я окончила университет, отучилась за границей и приехала обратно в Минск, у меня были грандиозные планы: учиться дальше и строить карьеру. Но мое окружение и социум внезапно заговорил: «Лена, а как же семья и дети?». А все мои подруги вдруг резко либо вышли замуж, либо ждали детей. 

Я поняла, что в моем мире мне становится некомфортно. Более того, я перестала в него вписываться. Поэтому мне захотелось найти ответ на вопрос, что со мной не так. Ведь наверняка это я такая деструктивная. А потом я попала на круглый стол, который организовывала Ирина Соломатина, где были беларусские феминистки. Так, в 23 года я увидела настоящих феминисток, которые существуют и в Беларуси тоже.

И мое окружение поменялось: какие-то люди остались и принял мое право на свою позицию, кто-то перенял ее. Но есть и те, кто ушел. Ведь я ставила вопрос четко: либо ты уважаешь мою точку зрения, либо нам не по пути. 

Сегодня среднестатистический возраст беларусской феминистки снижается до школьниц и школьников. Я завидую, ведь с мои школьные годы я даже и подумать не могла, что такое существует. Хотя это очень радостно.

Какая она — правильная феминистка?​

Наста Базар: Считаю, что наше сообщество очень разное. И нет правильных или неправильных феминисток: неважно, как мы называемся, насколько (не) соблюдаем правила. Я за то, чтобы люди всегда строили диалог и старались принимать друг друга независимо от позиции.

И если говорят: эти феминистки даже между собой не могут договориться, воспринимаю это просто. Да, не могут, как и любые другие люди — это нормально. 

Наста Захарэвіч: Але я за больш жорсткія метады, як з той акцыяй у метро ў Санкт-Пецярбургу. І калі кажуць, што гэта жорстка, то ў меня адзін адказ — не, не жорстка. Бо мы гадамі не маем магчымасці нармальна ездзіць у метро, а тут 10 мужчын актораў аблілі вадой, і гэта жорстка? 

І па шчырасці скажу: мой асабісты вопыт кажа, што ўнутраныя недамоўкі — гэта норма, бо мы ўсё роўна выступаем за адзіныя каштоўнасці.

Лена Огорелышева: Относительно сообщества я не настолько однозначна. Но за это время я выработала для себя некоторые ценности, которые не втягивают меня в токсичность и споры. Да, есть вопросы с солидарностью и экспертный ценз. 

И с этой точки зрения Дамаудобнаявбыту сделала уникальную вещь — проект объединил всех: и феминисток, и не феминисток. Да, кто-то может сказать: как они могли делать проект, не являясь гендерными экспертами и экспертками? Но, на мой взгляд, это неправильно. Так солидарность не построишь. Солидарность для меня начинается с адекватности в людях. 

Что я вынесла для себя? Лена, ты никогда не будешь достаточно хороша, потому что всегда найдутся люди, которые скажут, что ты сделала плохо или не так. Но для того, чтобы действовать, не нужны дипломы и магистратуры.

Если хочешь говорить — говори! 

3
дек
Юлия Василюк
Ненулевой отсчет: эстафета женского движения в Беларуси
17
окт
Юрий Таубкин
Художник, архитектор и дизайнер Юрий Таубкин — о городе, его архитектуре и будущем. 
23
июл
Юлия Василюк
Координаторка Национальной гендерной платформы Галина Скороход — о гендерных вопросах в политике.
19
июл
Юлия Василюк
Как меняется жизнь после появления гендерной чувствительности? Как гендерная чувствительность может помочь в бизнесе?
4
июл
Александра Савинич
О чем боятся писать редакции, почему не хотят нести ответственность за свои слова и как общество может менять медиа 
6
мая
Вольга Шпарага, Сяргей Шабохін
На вокладцы фота фрагмента экспазіцыі «Styk // Стык»​. 
31
мар
Активист_ки, журналист_ки и правозащитни_цы, которые работают в негосударственной сфере, часто готовы к обыскам, изъятиям техники и досмотрам на границе с технической точки зрения — шифруют технику, ставят пароли.
20
фев
Какие мифы о «женском» и «мужском» различии бытуют в обществе и есть ли у них научное обоснование?
26
дек
Что действительно угрожает традиционным ценностям, если говорить про семью, гендер и сексуальность? И какие именно ценности считать «традиционными»?
20
дек
Про работу с телом как практику освобождения, инклюзивность и квир-утопию
15
ноя
Ирина Жеребкина доктор философских наук, профессор Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина Рецензия на книгу Ольги Шпараги «Сообщество-после-Холокоста: на пути к обществу инклюзии» (Минск: Медисонт, серия «ECLAB books», 2018)

Страницы